Богушевич здесь и сейчас

Маленькой меня увезли в Багдад, и я на всю жизнь запомнила, что вешать белье - это значит вот что: ты вместе с мамой поднимаешься на крышу, где натянуты длинные веревки, и вы вешаете первую простыню, потом вторую, третью, полотенца, пододеяльники; доходите до конца веревки и сразу возвращаетесь к началу, снимать первую простыню, потом вторую, третью - потому что все уже успело высохнуть... И с тех пор я мерзну в Мск десять месяцев в году и все это время жду, когда потеплеет; -вот только недавно тут наконец стало как надо.

Но даже мне, МНЕ сегодня было жарко художественно сидеть в кресле с выражением лёгкой покорности на лице, непринужденно демонстрировать свою, понимаете, пластику в нейлоновом, черт его дери, комбинезоне; "расслабься, попытайся быть естественной" - хотя что могло бы быть естественней в этой ситуации, чем замертво упасть на пол и навсегда притвориться дохлым жуком? но делать нечего, наряды и студия арендованы, все было запланировано ещё в прежний, ледниковый, период, - и приходится таки гулять в разных красивых платьях по огромной студии, где нет кондиционера, а есть огромное пространство, окна до потолков, все форточки открыты, но ни одного сквозняка, ни ветерка, ни движения воздуха.
О, даже мне было жарко - ассистент уснул, визажистку сморило, и только мы с моим фотографом, как зомби, продолжали медленно плавать в этом вязком воздухе, сами не очень понимая, что мы тут, собственно, делаем. Однако делали, как заиньки, с двух и до семи - и только потом, в кафе, где был кондиционер, минут через сорок пришли в себя, начали разговаривать - и придумали всякие ещё красивые штуки, которые обязательно надо будет осуществить.

Потом, когда похолодает.